Защитник банков

22 марта 2014, 09:50


Иллюстрация к статье «Защитник банков»

Василий Горбаль — один из немногих украинских бизнесменов, который успешно сочетал политическую карьеру с бизнес-деятельностью, пройдя через многие ступени исполнительной власти. Он был депутатом Верховной Рады IV созыва, членом бюджетного комитета и Совета Национального банка, губернатором Львовщины.

Но деловое сообщество больше знает Горбаля как банкира. Транскредобанк, Киево-Печерский акционерный банк, ФЭБ — работа в этих финучреждениях была лишь этапами на пути к признанию. Оно пришло к Василию Горбалю в 1997 году, когда он сделал карьеру в Интергазбанке, став его председателем правления. Это учреждение, вскоре получившее название Укргазбанк, вошло в двадцатку крупнейших фининститутов страны. В 2009-м Горбаль, к тому времени уже многолетний член Партии регионов, согласился на рекапитализацию подконтрольного ему банка, которую проводило правительство Тимошенко. Теперь же он признается, что рекапитализация не была настолько необходимым шагом, ради которого стоило пожертвовать банком, но в этот бизнес возвращаться не торопится.

Сейчас  42-летний Василий Горбаль, проигравший мажоритарные выборы-2012 в одном из киевских округов, намерен возглавить старейшую банковскую ассоциацию. Тем более что у Александра Сугоняко, который два десятка лет бессменно руководит Ассоциацией украинских банков (АУБ), в последние годы не складываются отношения с НБУ и многими крупными банками страны, особенно имеющими иностранных собственников. В итоге не без помощи регулятора у АУБ появился мощный конкурент в лице Независимой ассоциации банков Украины (НАБУ). Совет НАБУ возглавляет Борис Тимонькин — один из главных оппонентов Сугоняко. Однако в июне он принял решение покинуть пост председателя правления Укрсоцбанка (группа UniCredit), перейдя работать в холдинг ВЕТЭК, который принадлежит «киндер-сюрпризу» украинского бизнеса Сергею Курченко.

Любопытно, что пост исполнительного директора в НАБУ занимает Сергей Мамедов, которого именно Горбаль пригласил на работу в . Уже после национализации этого финансового учреждения Мамедов стал его председателем (его интервью «Эксперту» см. «Первый из трёх»). О тайнах банковских коридоров, своем отношении к правлению Национального банка, слабом влиянии Совета НБУ и надеждах возродить былое могущество старейшей банковской ассоциации Василий Горбаль рассказал в эксклюзивном интервью «Эксперту».

— Мне действительно поступило предложение от нынешнего президента АУБ Александра Сугоняко и главы ее совета Станислава Аржевитина занять место президента ассоциации. Признаюсь, я уже обсудил этот вопрос с руководителем Национального банка Игорем Соркиным.

— Это интересное предложение, поскольку АУБ существует более 20 лет и имеет все шансы отвоевать свою репутацию сильного банковского объединения. Особенно на фоне того, что Нацбанк не заинтересован в восстановлении позиций ассоциации.

— Шел разговор еще о Сергее Тигипко и Петре Порошенко, но, насколько мне известно, с ними лично никто не общался.

«На начальном этапе процесс рекапитализации подавался как инструмент временного вхождения государства в капитал банков. Однако затем рекапитализация вошла в некое состояние турбулентности — без понимания происходящего и возможности влиять на любые процессы»

— Мне сложно судить об этом, поскольку последнее слово должны сказать члены ассоциации на съезде, который, к слову, не проводился уже около двух лет. Но он однозначно покинет Ассоциацию украинских банков.

— Сугоняко политизировал свою деятельность, рассматривал эту должность как политическую площадку, очень часто забывая, что радикальные заявления дестабилизируют ситуацию на рынке и усложняют взаимоотношения АУБ с регулятором. Это было одной из причин личного конфликта со всеми последними главами НБУ.

— Я стараюсь избегать эмоциональных и несдержанных заявлений, так как они могут обернуться непредсказуемыми последствиями. Например, сказать во всеуслышание, что завтра курс доллара будет 20 гривен — легко. Но вопрос в том, кто будет отвечать за эти слова и расплачиваться за спровоцированную ими панику.

— Эти две должности совершенно не пересекаются, и более того, мне кажется, параллельная деятельность в ассоциации будет усиливать мою работу в Совете, и наоборот. Поэтому я не вижу никаких проблем в совмещении. Мне вообще кажется, что глава любой банковской ассоциации должен входить в состав Совета НБУ.

— Его деятельность действительно ослабла. Например, достаточно вспомнить 2004 год, когда заседания Совета проходили чуть ли не каждую неделю. А затем наступило затишье. С 2010-го Совет НБУ ни разу нормально не заседал вплоть до того момента, когда его возглавил Игорь Прасолов (сейчас министр экономического развития и торговли. — «Эксперт»).

Мне сложно однозначно сказать, почему так произошло. Наверное, в те годы, когда Совет формировали банкиры-практики, а руководил им вплоть до 2005 года Анатолий Гальчинский, у этих людей был интерес и стимул что-либо делать и в какой-то степени оппонировать правлению НБУ. Однако после кризиса ситуация коренным образом изменилась. Хотя, нужно отметить, что именно благодаря Петру Порошенко, занимавшему должность главы Совета Нацбанка в 2007–2012 годах, он стал публичным органом, деятельность которого широко освещалась прессой и доносилась до общественности.

— Дело в том, что Совет НБУ избирается по квоте президента и парламента. И члены, которые в него назначаются, имеют семилетние полномочия, истекающие в 2014 году. Вот почему тему Совета НБУ в Верховной Раде никто не педалирует: у депутатов достаточно своих внутренних проблем, и этим вопросом они займутся не раньше, чем через полгода.

— Эти полномочия четко определены законодательством и добавлять туда что-либо не имеет смысла. Речь идет как об утверждении основ денежно-кредитной политики, так и о согласовании сметы Национального банка Украины, проведении его аудита. Другой вопрос, что нет слаженности действий и принимаемых решений внутри Совета, что значительно тормозит его работу и нивелирует значимость для банковской системы в целом.

Соглашусь, что именно в таком виде Совет действительно нефункционален, и смысла в его существовании нет. С другой стороны, если следовать такой логике, можно сказать, что и парламент не нужен. Поэтому нужно ставить вопрос в контексте не роспуска Совета, а эффективности его работы.

— Это действительно старая «болезнь», еще с тех времен, когда главой Нацбанка был Владимир Стельмах. Он порой лично отслеживал, что комментировали казначеи разных банков, после чего звонил им и открыто выражал свое недовольство. Если говорить о Сергее Арбузове, то с ним всё-таки вести диалог было проще, чем со Стельмахом. О позиции Соркина я пока ничего сказать не могу, поскольку он руководит Нацбанком не так давно. Любая реакция на критику зависит не от должности, а исключительно от личностных качеств того или иного человека, от того, как он воспринимает реакцию внешнего мира, окружения на свои шаги.

— Не совсем так. Дело в том, что вопрос рекапитализации рассматривали многие банки, но далеко не все смогли успешно провести переговоры, а также не все решились на этот шаг. К тому же ранее заявленная концепция рекапитализации существенно изменилась к началу ее осуществления. Тем не менее мы (Укргазбанк. — «Эксперт») выбрали этот инструмент осознанно, поскольку видели в нём механизм, который с большой долей вероятности сможет стать вариантом выхода из системного кризиса для всего банковского сектора.

— На начальном этапе весь процесс рекапитализации подавался как инструмент временного вхождения государства в капитал банков, которые остро нуждались в поддержке, с перспективой дальнейшей их приватизации. Причем правительство заявило, что управление такими банками остается за нынешним менеджментом, а приоритетное право выкупа акций у государства остается у прежних акционеров. Однако затем рекапитализация вошла в некое состояние турбулентности — без понимания происходящего и возможности влиять на любые процессы (см. «Продать нельзя оставить»).

Кстати, в России о рекапитализации уже давно забыли, а в Украине она существенно затянулась. Причем на ее фоне развернулась дискуссия о роли и месте новых государственных банков в системе, хотя власти до сих пор не могут определиться с тем, чем должны заниматься Ощадбанк и Укрэксимбанк. В итоге рекапитализация пошла по пути политического фарса, с помощью которого предпринималось немало попыток публично устроить казнь прежних менеджеров и показать активные действия. Якобы во имя спасения вкладчиков.

— Это определенный этап, который пришлось пройти. И скорее это даже не бизнес, а некие взаимоотношения, в которых я вижу как положительный, так и негативный опыт. И сейчас я уже понимаю, что если бы мы тогда знали, что наиболее глубокий период рецессии будет краткосрочным, в идеале Укргазбанк мог пойти своим, хотя и более болезненным путем: вводить различные ограничения, изыскивать какие-то ресурсы. Это, безусловно, спровоцировало бы недовольство и шумиху, но я уверен, что в итоге мы обошлись бы без столь масштабных вливаний.

— В нашей стратегии, утвержденной еще в 2006 году, предусматривался поиск стратегического инвестора. Летом 2008-го мы достигли предварительной договоренности о продаже Укргазбанка инвесторам из Греции, однако осенью рынок резко «схлопнулся», и заключить сделку по продаже мы попросту не успели.

— На уровне 4,1–4,3 капитала.

— Периодически созваниваемся, иногда встречаемся на каких-то мероприятиях.

— Я не думаю, что ему это необходимо. Мамедов — самодостаточный менеджер.

— Я стараюсь эту тему публично не поднимать, но это не значит, что у меня нет вопросов, которые я намерен для себя прояснить. В основном они касаются решений, принятых до и во время кризиса.

— В 2009 году я стал очень удобным объектом для различных обвинений со стороны премьер-министра Юлии Тимошенко, я ведь тогда был в оппозиции к власти. И впоследствии эта критика по инерции перешла через рубеж президентских выборов. Тем не менее обвинения не имеют под собой оснований: все активы оставались в банке. Часть из них временно обесценилась (в основном речь шла о недвижимости или земле), но с выводом или изъятием это никак не связано. Мне известно о некоторых фактах злоупотребления с активами, однако они не были связаны с деятельностью акционеров банка в те годы.

— Судите сами: Всемирный банк предлагал не менять менеджмент и оставить в наблюдательном совете представителей прежних акционеров. Кроме того, нынешний состав правления Укргазбанка — это в основном те люди, которые солидарно принимали решения и до кризиса.

«Когда начался кризис, мне нужно было своевременно сменить менеджмента Укргазбанка — это раз, выйти из парламента и возглавить банк — это два»

— Я признаю, что мы, как и многие участники рынка, увлеклись девелоперскими проектами. Но от других банков нас отличало то, что эти проекты были более привлекательны и лучше подготовлены. Застройщики, работавшие с нами, располагали выкупленными земельными участками, разрешениями и прочими необходимыми для строительства документами. Однако с начала рекапитализации и до сегодняшнего дня в Укргазбанке, как и во многих других финучреждениях, решения по реализации подобных активов, к сожалению, не приняты.

— Думаю, более корректно переадресовать этот вопрос нынешнему руководству Укргазбанка.

— Не сказал бы, что именно невозвраты являются наибольшей проблемой банка. Как я уже говорил, в учреждении не до конца понимают, что делать с залоговыми активами. Продать их очень сложно, а содержать — дорого. Поэтому я думаю, сейчас банку нужно пересмотреть свой девелоперский портфель, откорректировать его, исходя из нынешней ситуации, и реализовать проекты, поскольку многие из них не утратили свой инвестиционный потенциал.

— Мне нужно было своевременно принять решение по смене менеджмента Укргазбанка — это раз, выйти из парламента и возглавить банк — это два. Такие шаги позволили бы самому принимать ключевые решения и правильно распределить ответственность за проблемы банка. А я в те годы делал упор на политику.

— Идея санационного учреждения обоснованна, ведь эта структура — неважно, банк это или нет, — будет заниматься исключительно токсичными активами. Во-первых, она сможет их систематизировать и свести в единую базу. Во-вторых, отличит факты мошенничества с кредитами от действительно неудачных проектов, причиной провала которых стали проблемы в экономике. Ну и, в-третьих, сделает процесс реструктуризации эффективным, займется им более глубоко.

— Возможно, создать такое финучреждение на базе Родовід Банка проще с точки зрения процедур, последующего перевода активов, докапитализации, рефинансирования НБУ и так далее. Вопрос лишь в том, что сделать это нужно было еще года четыре назад, а не затягивать процесс до такой степени.

— Мне вообще никогда не нравилась формулировка, которой рекапитализацию пытались связать с каким-либо злом. А если брать опыт других стран, то руководителей проблемных банков никто не называл бандитами и ворами, как у нас. Более того, когда в финучреждение заходит прокуратура или другие силовые ведомства, которые начинают расследование и поиск виновных, от этого банку лучше не становится. Другая ситуация, когда есть факты злоупотреблений или нарушений — ими действительно должны заниматься соответствующие органы.

Не только политическую, но и уголовную ответственность за просчеты в экономической политике должны нести в первую очередь те, кто ее внедрял в годы независимости: премьеры, вице-премьеры, министры финансов и экономики, а не банкиры, которые сами стали жертвами ошибок чиновников.

Loading...
Погода, Новости, загрузка...

Потребительское


Видео