На дне глубокой неудачи

30 марта 2014, 11:29


Иллюстрация к статье «На дне глубокой неудачи»

Рынок совместного инвестирования почти уничтожен: публичные инвестиционные фонды уже несколько лет демонстрируют падение доходности, сокращение стоимости чистых активов и отток пайщиков. После урожайных 2009–2010 годов, когда средняя доходность публичных инвестиционных фондов достигала 35%, в том числе закрытых — почти сто процентов, пришел 2011-й. Год разочарования. За этот период инвесторы, доверившие свои деньги институтам совместного инвестирования (ИСИ), потеряли до 22%. В прошлом году падение стало еще более стремительным, достигая 50–70% «в минусе».

Логика инвесторов, бегущих из фондов, понятна. Есть альтернатива в виде банковского депозита, приносящая стабильные 15–20% годовых, а в отдельные периоды — и все 30%. Зачем ждать эфемерного роста от рынка, который не дает никаких гарантий заработка, испытывая терпение даже самых стойких любителей рисковых инвестиций?

Вполне очевидно, что совместное инвестирование в Украине ожидают очень большие перемены. С 2004-го по 2008 год на этом рынке оказалось слишком много случайных игроков, которые рассчитывали на легкую прибыль. Сейчас ситуация стоит ребром: управляющим компаниям приходится либо выживать, либо отказываться от этого бизнеса. Привлекать разуверившихся инвесторов становится всё сложнее, и убытки компаний по управлению активами (КУА) растут как снежный ком (см. «Игра на выживание»).

Фондовый рынок является важным индикатором состояния экономики в любой стране, отражая не только склонность к инвестированию, но и макротенденции. Опытные инвесторы говорят, что биржи, словно сейсмограф, приблизительно за полгода начинают сигнализировать о том, что в экономике творится что-то неладное. В этом велика доля правды, поскольку фондовый рынок генерирует инфраструктурные инвестиции. К примеру, привлекая деньги пайщиков и размещая их в различные активы (акции, облигации, недвижимость), инвестиционный фонд таким образом вкладывает средства в экономику. И если, скажем, в США активы паевых фондов превышают 80% ВВП, то в Украине они не дотягивают даже до 0,01% ВВП.

В преддверии рецессии жажда риска снижается, доходность падает, и на рынке происходит коррекция. Правдивость таких доводов подтвердил 2008 год: украинские биржи начали стремительно идти вниз в феврале, инвестиционные фонды теряли чуть ли не по два-три процента в день, а в сентябре началась паника на валютном рынке и банковский кризис.

Впрочем, застой на отечественных биржах в последние два года связан явно не с внутриэкономическими проблемами и мировой рецессией. Например, сейчас значение индекса Украинской биржи (УБ) находится на уровне начала 2009 года, когда рынок был фактически на дне. За 2012-й украинский рынок упал более чем на 33%, а мировые биржи, наоборот, показывали галопирующий рост. Индекс S&P 500 за минувший год вырос на 14,5%, индекс NASDAQ — на 12%, Dow Jones Industrial Average — на 8,2%, а венесуэльский Stock Market Index — на целых 300%.

Проблема в том, что из страны уходят деньги. Согласно данным Госстата, по итогам прошлого года чистый приток прямых иностранных инвестиций в Украину сократился на 9,5%, до 4,13 млрд долларов.

Фондовый рынок это ощущает сильнее всего: если два-три года назад объем торгов по индексу УБ составлял 60–80 млн гривен в день, то сейчас эта сумма редко превышает пару-тройку миллионов. «Местные деньги не идут на рынок из-за высоких депозитных ставок и девальвационных ожиданий. Кроме того, инвесторы понимают, что без спекулятивного капитала нерезидентов большого роста не будет, а следовательно, нет смысла рисковать», — отметил управляющий активами КУА «АРТ Капитал Менеджмент» Вячеслав Король.

Это приводит к стремительному сжатию рынка публичных инвестфондов. С конца 2012 года стоимость чистых активов (СЧА) открытых фондов сократилась в 3,2 раза, до 161 млн гривен, интервальных — в 1,2 раза, до 156 млн гривен. «Все желающие выйти из фондов сделали это еще в 2010–2011 годах, тогда отток составлял около двух миллионов гривен в неделю. Сейчас, видимо, остались самые стойкие, так что оттоки из фондов не сильно коррелируют с поведением рынка», — говорит управляющий активами КУА Dragon Asset Management Алексей Соболев.

Рост СЧА показали лишь закрытые фонды: в 2,8 раза, до 9,5 млрд гривен за последние четыре года. Однако нужно понимать, что в эту группу входят не только фонды акций, потери которых стали наибольшими, но и облигационные, а также фонды денежного рынка, где как раз наблюдается позитивная динамика.

Лучше всего себя чувствует сегмент венчурных инвестфондов (частные ИСИ, которые создаются под конкретных инвесторов и проекты, а также ради минимизации налогообложения): за прошлый год их СЧА выросла на 25%, до 129,5 млрд гривен, а количество самих фондов — более чем на сотню.

Что касается доходности, то из более чем 60 открытых, интервальных и закрытых фондов, данные о которых регулярно публикует Украинская ассоциация инвестиционного бизнеса (УАИБ), на годовом промежутке (с апреля 2012-го по апрель 2013 года) фондов с положительной доходностью оказалось менее десяти. Хотя, к примеру, в апреле 2010 года «в плюсе» было более 40 фондов.

Причем масштабы потерь впечатляют: с апреля прошлого года некоторые открытые фонды потеряли до 70% заработанных ранее денег, интервальные — до 35%, а закрытые — до 43%.

И всё-таки на рынке еще остались КУА, способные зарабатывать. Речь идет о компаниях, сконцентрированных на вложениях в инструменты с фиксированной доходностью: депозиты, облигации, драгоценные металлы. Они позволяют хеджировать риски и пережить периоды, когда рынок находится в нисходящем тренде.

Отдельные КУА также запустили фонды, которые сконцентрированы только на вложениях в золото и валютные облигации (речь идет о «Райффайзен Аваль»), и так называемые absolute return investment funds. Это достаточно большая категория фондов, распространенных как в Европе, так и в США, в последние годы показывающая стабильный рост активов. Их стратегия предполагает гибкую структуру инвестирования, которая позволяет быть прибыльными как на растущем, так и на падающем рынках (например, за счет своп-операций).

Чтобы зарабатывать на падающем рынке, отдельные компании по управлению активами запустили фонды, которые называются absolute return investment funds, а также фонды, сконцентрированные исключительно на вложениях в золото и валютные облигации

«В Украине реализация таких стратегий в силу законодательных особенностей ограничена, но к ним, в частности, можно отнести облигационные фонды, которые используют не только ”перекосы” в доходности ценных бумаг, но и дополнительные инструменты для заработка, включая активный трейдинг», — пояснил генеральный директор КУА «ОТП Капитал» Григорий Овчаренко. В частности, подобную стратегию использует компания «Инвестиционный капитал Украина».

Удариться в операции с денежными фондами все поголовно КУА едва ли смогут. Причем в фаворе явно будут компании, приближенные к банкам («Райффайзен Аваль», «ОТП Капитал» или «Фидо Инвестментс»), поскольку они продвигают свои продукты через банковские сети, тратя на дистрибуцию минимум.

В то же время большинство КУА, существующих сами по себе, не могут себе позволить содержать офисы продаж (их в реальности и так нет ни у одной компании), а значит, их возможности по продвижению инвестиционных продуктов ограничены.

И выходов из такой ситуации очень немного.

Наиболее очевидный путь — свернуть бизнес. Так, в декабре прошлого года одна из старейших и пафосных компаний на рынке Concorde Capital, принадлежащая Игорю Мазепе, отказалась от управления активами. Фактически свернула это направление и «Тройка Диалог Украина», которая к тому же и вовсе утратила самостоятельность, став частью Сбербанка России. Сошел с дистанции еще один ветеран — компания Foyil Asset Management, чья последняя информация о фондах датируется 2012 годом.

Второй вариант — перепрофилироваться и расширять перечень услуг. Например, еще в августе прошлого года в интервью «Эксперту» совладелец компании Dragon Capital Томаш Фиала говорил, что хочет больше сконцентироваться на консультационных услугах, торговле облигациями внутреннего госзайма и еврооблигациями, обслуживании иностранных клиентов, которые инвестируют в украинские бумаги (см. «Леонардо, давай, до свидания!»). «Некоторые КУА выходят на новые рынки фидуциарных (доверительное управление. — ”Эксперт”) и трастовых услуг для крупных клиентов и для розницы, которые не связаны с фондовом рынком, либо связаны несущественно. Например, мы пошли именно по этому пути», — сообщил Вячеслав Король.

Кроме того, часть КУА явно заинтересуется венчурным направлением. Тем более что в Украине венчуры — это, как правило, лихой заработок и уход от налогов. В силу особенностей налогообложения венчурный фонд может строить мифические дома или бурить несуществующие скважины, «рисуя» прибыль в сотни и даже тысячи процентов, перекачивая деньги, а после ликвидации показать убыток и не заплатить в казну ни копейки. При этом КУА останется в большом выигрыше, реализовав подобный проект.

Тем не менее все эти потуги — лишь попытки выживания, но не решение проблем. «Я считаю, что ИСИ в ближайшие годы может активизировать только доступ к инструментам, торгующимся на развитых рынках. К сожалению, за 20 с лишним лет независимости Украина не создала инфраструктуру, которая замыкала бы спрос на фондовые инструменты и их предложение внутри государства, что способно привлечь в страну иностранных портфельных инвесторов», — отметил управляющий директор компании «Универ Менеджмент» Алексей Сухоруков.

Первый шаг к этому уже сделан — появился двойной листинг, который даст доступ на украинский рынок ликвидным акциям компаний-нерезидентов (см. «Допуск через список»). Однако торговле акциями отечественных компаний, проведших IPO за рубежом, пока никак не способствует валютное регулирование Национального банка. «Очень нужно снять запрет НБУ на свободную покупку валюты. Это позволило бы открыто покупать валютные инструменты, не пряча их за РЕПО или дебиторской задолженностью, что, в свою очередь, заинтересует клиентов, опасающихся девальвации», — уверяет Вячеслав Король.

Кроме того, еще летом прошлого года Верховная Рада приняла Закон «Об институтах совместного инвестирования». Он вводит ряд новшеств, касающихся компаний по управлению активами, а также корпоративных и паевых инвестфондов, которые находятся под их управлением. «Отдельной новеллой этого закона можно считать возможность создания специализированных инвестиционных фондов. Соответственно, претерпели изменения и требования к составу и структуре активов паевых и корпоративных инвестиционных фондов, которые, по нашему мнению, будут способствовать более эффективному использованию привлеченных ресурсов инвесторов и повышению доверия к самой системе совместного инвестирования», — говорит заместитель директора департамента совместного инвестирования и регулирования деятельности институциональных инвесторов Национальной комиссии по ценным бумагам и фондовому рынку Виталий Деревянкин.

Определенную роль может сыграть и закон о трансфертном ценообразовании, на принятии которого настаивает Министерство доходов и сборов. Он позволит вывести деньги из офшоров и заставит экспортеров декларировать прибыль здесь, в Украине, что подтолкнет интерес нерезидентов к акциям отечественных предприятий.

Но пока государство занято лишь способами осуществления контроля над задыхающейся биржевой торговлей (см. «Властелин акций»). Так что кардинальных изменений на рынке ИСИ ждать в ближайшем будущем явно не стоит. И судя по состоянию большинства инвестфондов, не исключено, что и самого рынка вскоре не останется.

КОММЕНТАРИЙ

Павел Харламов

Несмотря на профильное финансовое образование, а также профессиональную деятельность, которая связана с деньгами и их производными, я никогда не был инвестором в полном понимании этого слова, равно как и не занимался планированием своих накоплений. Однако в 2007 году таки оказался в числе пайщиков инвестиционного фонда. Помог этому товарищ, который, в отличие от меня, был заядлым спекулянтом и постоянно крутился на фондовом рынке, что-то зарабатывая, потом теряя, потом снова зарабатывая и вновь проигрываясь. «Инвестфонды — это великолепная афера в хорошем смысле слова. Ну сколько тебе принесет депозит в банке? Какие-то жалкие 15–16 процентов, в то время как фонд легко зарабатывает 50 процентов в год и даже больше», — соблазнял меня друг. В итоге я поддался уговорам своего знакомого и вложил свободные на тот момент десять тысяч гривен.

Невзирая на мой скепсис и нервный ежедневный мониторинг динамики активов фонда, я всё-таки остался в неплохом выигрыше: меньше чем за полгода управляющая компания заработала для меня около 14%, то есть вдвое больше, чем банковский депозит. Причем, сам того не зная, словно следуя незримой интуиции, я забрал деньги из фонда как раз накануне обвала рынка, который начал стремительно корректироваться вниз с февраля 2008 года.

Нельзя сказать, что я был недоволен своим опытом участия в развитии украинской экономики и приумножения собственных сбережений. Однако «вау-эффекта» совместное инвестирование, даже невзирая на доходность, с лихвой окупившую ожидания, не произвело.

Доходное послевкусие было подпорчено той небрежностью, с которой вели себя сотрудники управляющей компании. Действительно, на тот момент, когда некоторые инвесторы несли в фонды десятки и сотни тысяч, а подчас и миллионы, я был для них мелкой сошкой, на которой много не заработаешь. Именно поэтому ощущение, что я белая ворона, с которой никто не торопился иметь дело, было очень стойким. Например, даже на вопросы, которые касались правильности заполнения документов, менеджеры отвечали с неохотой. Кроме того, вся административная рутина была явно не в пользу инвестора: пришлось ездить в банк, открывать текущий счет и счет в ценных бумагах, возвращаться в КУА, привозить им очередную порцию бумажек. А когда настало время забрать деньги — все процедуры пришлось повторить в обратном порядке. Вдобавок важно было не забыть задекларировать полученную прибыль и заплатить с нее 15-процентный налог, потому что и это бремя лежало на плечах инвестора.

Все эти канцеляризмы смутили даже меня, человека, который может отличить корпоративный фонд от венчурного и акцию от облигации. Что же говорить о тех, кто хочет просто прийти, положить деньги и через полгода забрать их вместе с «накапавшим» доходом? А ведь инвесторов, для которых все эти сложносочиненные термины — лес дремучий, подавляющее большинство. Именно поэтому, один раз попробовав связаться с новым для себя сегментом, они махнули на него рукой и по привычке понесли деньги в банки.

Управляющие компании совершили большую ошибку: заработав на волне роста фондового рынка в середине 2000-х годов, они не смогли подготовить пути к отступлению, когда рынок начнет падать. А надо было создавать инфраструктуру, хеджировать риски, оттачивать опыт маркетинговой работы по привлечению инвесторов. В итоге сегмент совместного инвестирования весной 2013 года оказался у разбитого корыта, оставшись без денег и без аргументов, зачем инвесторам стоит отказаться от любимого «матраца», банковской ячейки или депозита, а довериться шатким структурам, не дающим никаких гарантий прибыли.

Безусловно, логика подсказывает, что именно сейчас лучший момент для вложений в инвестиционные фонды, так как рынок «на дне». И тот, кто рискнет вложиться сейчас, — окажется в огромном, многократном плюсе. Но, откровенно говоря, я, как и многие другие инвесторы, пройду мимо этого рынка. Потому что он, равно как и FOREX-торговля, не должен баловать нас экзотическими способами легкого заработка. Под красивой оберткой оказалась конфета с горчинкой, попробовать которую еще раз особого желания нет.

Loading...
Погода, Новости, загрузка...

Потребительское


Видео